The Jimi Hendrix Experience

Мне было двадцать лет. Я взял гитару и отправился в Лондон с десятью шиллингами в кармане. Я собирался устроиться на работу, когда увидел в Melody Maker, что Эрику Бёрдону нужен гитарист. Я сразу поехал и сыграл в клубе под названием Phone Booth. Там был Чес Чендлер, а мимо проходил Эрик Бёрдон — настоящие звёзды! Чес спросил меня, с кем я играл раньше, а я сказал, что с Джонни Киддом. Я правда у него играл — на его гитаре в артистической уборной.

Я работал с Georgie Fame & the Blue Flames в течение 18 месяцев, каждый понедельник группа приходила и получала свою зарплату, а в этот конкретный понедельник мы все пришли и были уволены. Я вернулся домой к своим родителям в Илинг, и на следующий день мне позвонил Чес Чандлер. Он сказал мне, что у него есть артист, которого он только что привёз из Америки. Был ли я заинтересован в том, чтобы играть? Я сказал: «Что это влечёт за собой?» — «Всё, что у нас есть, — это две недели работы во Франции, на разогреве у Джонни Холлидея». Они прошли по крайней мере через полдюжины барабанщиков, включая Джона Бэнкса из The Merseybeats, Эйнсли Данбара, который почти получил место, — вероятно, Колина Аллена из группы Зута Мани. На самом деле, каждый барабанщик в Лондоне, казалось, погорел на этом, и я был последним. Я встретил этого чёрного парня с очень-очень растрёпанными волосами, одетого в плащ Burberry. Выглядевшего очень прямо, если не считать волос. Мы были в этом крошечном подвальном клубе, играли с этими смехотворно маленькими усилителями, и около двух часов мы пробежались по тому, что мы все знали — ваши корни Чака Берри, Уилсон Пикетт, традиционные ритм-энд-блюзовые вещи, которые всякий знает и приемлет. Просто чтобы почувствовать друг друга. Я тогда и не знал, что Ноэл чуть ли не впервые в жизни держит в руках бас. Кажется, они взяли его за то, что у него была приличная стрижка и вообще он не был похож на проходимца.

Как артисты мы брали на себя обязательство сочинять песни и исполнять их вместе или порознь, и записывать, как минимум, 10 синглов в год (больше, если того захотят продюсеры, и меньше при форс-мажорных обстоятельствах). Если кто-то уходил из группы, действие контракта не прекращалось, и артист должен был привести того, с кем он объединится, чтобы с ним тоже заключили контракт. Мы не имели права записывать пластинки для кого-то другого, не могли записывать для кого-нибудь старый материал в течение пяти лет, передавать свои права и лицензии, делать что-либо другое в нарушение данного соглашения. Мы отдавали Джеффери и Чендлеру все наши авторские права во всём мире (на песни) и права на воспроизведение (радио, телевидение, фильмы), права использовать наши имена, биографии и любую другую информацию, которая может быть полезной при продаже записей, и право передавать наши права кому-то другому. Мы брали на себя обязательство не нарушать законы, хорошо вести себя на людях и не болеть.

Несмотря на то, что о нём говорят, Джими никогда не был наркоманом. Неправда и то, что наши менеджеры чуть ли не силком заставляли Джими принимать наркотики. Наркотики, безусловно, употреблялись в те дни группами в дороге, в основном те же самые наркотики употребляли миллионы домохозяек и бизнесменов. Они действительно стали образом жизни. Даже если бы ты сам старался избегать наркотиков, какой-нибудь придурок пришёл бы и подмешал тебе это в выпивку. От этого было очень трудно отделаться.

Как бы то ни было, мы всё ещё искали концерты, и в какой-то момент Чес получил телефонный звонок от Майка Джеффери: «Послушай, что я тебе скажу. У меня есть замечательный концерт, от которого ты не можешь отказаться. Тур всей жизни … the Monkees». Мы думали, что он нас разыгрывает. «И вы уезжаете завтра». Мы подумали: «Ну вот, опять». После Walker Brothers и Энгельберта мы получим Monkees. Они были славными ребятами, хотя мы думали, что они не умеют играть. Мы делили с ними частный самолёт и все такое, но, Боже, неужели их зрители ненавидели нас? Мы стартовали в Джексонвилле, и, как я уже говорил, этот тур был нашим первым опытом общения с Югом и расизмом. В этом туре было несколько приятных моментов. Мы провели пару дней в автобусах Greyhound и обнаружили, что Питер Торк умел играть на банджо, Майк Несмит умел играть на гитаре, Микки Доленц был чертовски хорошим парнем, и мы думали, что другой был немного гадом.

Достаточно часто мы сталкивались с Чесом по поводу дублей. Ему страшно нравились перезаписи и наложения, но он пытался добиться совершенства, просто-напросто заставляя нас переписывать одну и ту же вещь снова и снова. Он замечал только как растет запас версий. Ноэлу же совершенно не нравилось столько времени торчать в студии, особенно переписывая по нескольку раз одну и ту же вещь. Часто все кончалось тем, что он уходил из студии и отправлялся в пивную на другой стороне улицы. Когда так случалось, мы с Джими продолжали работать без него, но так дело не очень клеилось. Иногда мы записывали гитару и барабаны или же бас и барабаны, но, как правило, дело кончалось тем, что Ноэл приходил позже и накладывал партию баса.

Меня выматывали сессии звукозаписи. Помню, что, записывая Axis: Bold As Love в студии Olympic в Лондоне, мы даже не репетировали. Мы просто приходили и разучивали песню. Джими обычно объяснял, чего он от нас хочет. И мы записывали четыре дорожки с бас-гитарой, потом ударные, вокал и ритм-гитару, а когда дело доходило до тридцати шести перезаписей гитарной партии, я просто ложился в студии и засыпал.

Единственное, что мешало, это то, что Джими пытался меня учить, что играть. Я мог выслушать насчёт темпа и пауз, но я не хотел, чтобы мне указывали, какие брать ноты. Меня это очень раздражало. Но мы с Джими неплохо ладили. Жаль, что потом он так зациклился на электронике и наложениях. Меня это просто выводило из себя. Музыка получалась слишком перегруженной. Ему надо было сохранять простоту, это было бы то, что надо.

Мы стали чем-то вроде кукурузных хлопьев на завтрак. Настоящие рабы поп-музыки. Я чувствовал, что над нами висит угроза стать американским вариантом Дэйва Ди, Доузи, Мика и Тича. В этом нет ничего плохого, но только не для нас. Мы решили, что надо с этим покончить и найти что-то своё. Я устал от такого отношения фанатов, будто они оплатили твой дом и машину и теперь уверены, что ты будешь делать то, что они хотят, до конца своей жизни…